Потусторонний мир

 
 
 
 
 

Смерть - единственное, что ожидает всех, без исключения, людей. Рано или поздно - каждого она возьмет за руку, и потому. Эта неизбежность, вкупе с полной неизвестностью - во всех мирах порождает множество верований и толков, страхов и надежд. Ни о чем не сложено столько гипотез, сколько о смерти, и о том - что ожидает после. И будет  ли что-нибудь вообще, там, за Вратами.

По верованиям жителей Кэйранда - рано или поздно всех людей, после смерти, ожидает перерождение, и новая жизнь на земле - в обличье ли человека, животного, птицы или рыбы. Различие лишь  в том - каковы сроки этого перерождения, и какое именно тело обретет душа в своем новом воплощении.

Друиды Леса и Камня полагают, что после смерти душа человека некоторое время блуждает по земле, прощаясь со всем, что было дорого при жизни, после чего обретает новое рождение, сообразно свойствам личности каждого, и совершенным им при жизни поступкам. Это перерождение и есть, по их представлениям - воздаяние за грехи, или же добрые дела. Величайшая награда, коей заслуживает душа человека, прожившего праведную жизнь - это вновь воплотиться в человека, родиться вновь, и прожить жизнь от начала до конца в новом теле - с новой памятью, новым нравом, но той же душой, хоть и позабывшей о своей прежней жизни.

Те же, кто грешил, жил не по совести, совершал злые дела, и чья душа была темна - обретают новую жизнь позже, и воплощаются в самые разнообразные существа. И чем хуже был человек - тем более постыдным становится его новое воплощение. Так, человек благородный, но совершавший в своей жизни проступки может стать оленем, медведем, или птицей, а человеку низкому и продажному предстоит жить крысой, жабой, рыбой,  летучей мышью, и так далее. Самые же низкие души - не заслуживающие даже воплощения в тело какой-нибудь ничтожной твари - становятся неупокоенными духами, и бродят по земле, селятся в лесах и развалинах, и их тоскливые стенания безнадежно взывают к великим силам мира, в надежде вновь когда-нибудь ожить.

Дестуры Двенадцати, поддерживая доктрину о перерождении - дополняют ее целым сонмом дополнительных сведений.

 

По этой вере, к человеку, испускающему свой последний вздох - приходит сама Нит, богиня-Смерть.

Иногда, умирающий даже видит ее, прежде чем его глаза окончательно погаснут.  Душа покидает тело, истекая из него, словно жидкость из разбитого сосуда, и  может даже созерцать собственное тело, и все, что его окружает.

Нит берет душу покойного за руку, и открывает Врата - призрачное сияющее пространство, замыкающее внутри себя провал абсолютной пустоты.

За Вратами человека ожидает Безымянный - Страж загробного мира. Молчаливое и бесстрастное существо, похожее на человека исполинского роста и могучего сложения. Однако, у этого человекоподобного создания - нет лица, и под тяжелым шлемом, увенчанным наклоненными вперед рогами, на умершего смотрит живая, одушевленная Тьма, совершеннейшее Ничто, подобное бездонному провалу, наделенное, тем не менее, каким-то подобием личности - чужой, непостижимой, холодной, не ведающей ни страха, ни сострадания, ни злости, ни тепла. Этот жуткий Страж внушает больше ужаса чем сама Смерть, поскольку он - само воплощение неведомой, чужой и совершенно неумолимой силы, в руках которой находится все живое от сотворения мира.

Страж сопровождает умершего в  зал Последнего суда, где душу ожидают Боги. Здесь и начинается суд того, как жил человек, чем дышал, о чем думал, что совершал. Здесь невозможно что-либо скрыть или утаить, ибо боги видят душу насквозь, и предыдущую ее жизнь видят от первого до последнего вздоха. Говорят - нет более жестокого, тоскливого, и беспомощного мучения, чем созерцать умершему свои земные дела вместе с богами, видеть свои ошибки и свои проступки, видеть тех - кому творил зло, кого обделил, обидел или оскорбил, ибо в эти моменты, утрачивая собственные качества, душа ощущает все то, что испытывали те, кому он причинял боль. Терзается их болью, рыдает их слезами, и мгновение за мгновением  проходя свою, уже прожитую жизнь, осознает, наконец, что все кончено, и ошибок этих не исправить, а причиненных страданий не загладить. Видит, также, умерший и свои добрые дела, заново переживает любовь и благодарность, буде подобную испытывали окружающие к нему при жизни, и эти картины наполняют счастьем и покоем.

Чего было больше при его жизни? Света или тьмы, любви или ненависти, покоя или страха, безмятежности или злобы, добра или боли? Судит душу Торн, отец богов и всего живущего, судья над живыми и мертвыми, Смерть стоит позади, молчаливым свидетелем судилища, а десять богов, слушают, смотрят и наблюдают, имея право, как вступиться  с оправданием, так и обвинить. Нет более безысходной тоски, чем тоска души перед Последним Судом, особенно если умерший совершал неправедные дела, потому что это момент полнейшей искренности и беззащитности, и все свершенное при жизни, ложится на душу тяжким грузом.  Безымянный стоит рядом, дожидаясь вердикта. И, когда приговор вынесен, он сопровождает душу туда, где ей надлежит пребывать.

Двенадцать Бездн ждут умерших после смерти, и двенадцать Небес. И сообразно своей предыдущей жизни - душа проходит последовательно все, к чему присудили боги, получая посмертную кару, или же награду.

Достойные награды - поднимаются в Небеса, по лестнице из облаков, где открывается бесконечность светлой тишины и отдохновения. Здесь можно встретить почивших близких, и насладиться абсолютным, бесконечным, безмятежным покоем, тихой радостью и наслаждением, непостижимым для живых людей, упоительным, точно блаженный сон после бесконечного, трудного дня, точно прозрачная, холодная, вкусная вода после вечности жажды.

 

Душа может провести вечность, странствуя по Небесам. С каждым новым небом раскрывается все более глубокая бесконечность, и лишь достоинствами каждого при его жизни - определяется - сколько небес откроются его душе.

Любовь, мудрость, бескорыстие, честность, верность, преданность, терпение, доброта, справедливость, забота о других, самоотверженность, мужество, благородство души - ключи все к новыми и новым сокровищам Небес, и если Первое Небо открывает душе - бесконечный покой,  то каждое последующее дарует еще более ценные дары - от свободы быть легким ветром, отрешиться от всего земного, до возможности наблюдать за оставленными на земле близкими и любимыми.

 

Достигшие Десятого неба обретают крылья, и способны возвращаться на землю, утешая, или помогая скорбящим, достигшие же Одиннадцатого - способны созерцать не только земное, но и видеть бесконечное множество миров, обитаемых - и непригодных для жизни, существующих, или вымышленных.

Те же, кому открывается Двенадцатое - обретают подлинную свободу, возможность путешествовать даже по несвершенному, обозревать прошлое и будущее, растворяться в гармонии с бесконечностью, или обретать вновь целостность своей личности...

Души, которым открываются Небеса - вольны сами выбирать - вернуться ли им на землю в ином обличье, и попытаться ли вновь прожить земную жизнь так, чтобы открыть для себя еще более высокие сокровища Небес, или же оставатсья на них, наслаждаясь уже полученным покоем, а если решают воплотиться вновь - то сами вольны выбирать себе новое воплощение.  И, миг на Небесах кажется вечностью, а вечность - мгновением, ибо даже нет понятия времени там, где царит бесконечность.

В Первой Бездне - за обжорство, мотовство, сладострастие, алчность  и стяжательство - души, влипшие ногами в склизскую, зловонную грязь, гниют за столами в разрушенном пиршественном зале, под бесконечным ледяным дождем вперемешку с огненным градом, под охраной кровожадных демонов - баргестов, в облике жутких псов. Их терзает тошнотворная вонь, и отвращение собственной разлагающейся плотью, напоминанием о том - сколь противно природе всякое излишество.

Третья Бездна - заполнена зловонным калом, в который влипли лжецы, лицемеры и льстецы, поскольку богам противна ложь, подобная испражнениям, извергавшаяся из их уст при жизни. Их уста еще что-то шепчут, но здесь  - ложь не спасет, а лесть не умилостивит. В Третьей Бездне царит вечная ночь, смрад, и отвращение к самим себе, к каждой секунде этой муки, за каждое лживое слово и каждую лицемерную улыбку, запоздалым осознанием того, чего уже нельзя изменить, и нужно лишь искупать.

В Пятой Бездне шипят змеи и невообразимые, склизские гады, неведомые на земле. Они обвивают своими холодными кольцами воров и разбойников, грабителей и поджигателей, душат их в своих неумолимых объятиях, заползают в распяленные в криках рты,  и в прочие отверстия, скручиваются во внутренностях липкими ледяными комьями, и выползают обратно, и нет никакой возможности ни отбиться, ни убежать от этих молчаливых, неумолимых, холодных палачей.

В Седьмой Бездне завывает ураган. Души мужеложцев, скотоложцев, и прочих, совершавших противоестественное соитие, противное богам - крутит и истязает безжалостный ветер, швыряя их на острые скалы бездн, и вновь увлекая в бесконечноее кружение, перемешивая, сталкивая друг с другом, вновь обрушивая на скалы, и вновь сметая своей несокрушимой мощью, и даже стонов их не слышно за торжествующим ревом ветра,  в котором то мельтешат огненные хвосты раскаленных камней, то ледяной град, то рои мерзких насекомых, причиняющих дополнительные мучения.

Девятая Бездна - бесплодная, каменистая пустыня, под непрерывным огненным дождем. Капли его жгут, а камни пустыни терзают ноги, отовсюду дует ледяной ветер, довершая терзания  клеветников  и лжесвидетелей, кои не просто лгали, но ложью своей намеренно несли боль и горе тем, кого оклеветали, против кого свидетельствовали. Грех их - преступление против Истины, и наказание бесконечно и тягостно настолько, что непрерывный, разноголосый вой заполняет бездну, но только поздно теперь что-либо исправлять.

Только вот мало кому открываются Небеса, ибо мало душ, не отягощенных пороками, проживших жизнь так, чтобы не причинять боли, не творить неправедных дел. И большинство душ после Суда - ожидают - Бездны.

Двенадцать Бездн, невообразимых, бесконечных пространств, заполненных душами тех, кто отбывает тут наказание. Бездна за бездной, проходит душа по всем терзаниям, что предназначены ей по мере свершенного при жизни, и срок отбытия в каждой сообразуется с тем - насколько тяжел, длителен, и нераскаян был совершенный грех

Но даже если Суд присудил душу к Бездне лишь на миг - даже этот миг кажется наказуемому - вечностью.

Каждую Бездну стерегут жуткие создания, и подвергают душу немыслимой, тяжелой, бесконечной пытке.

Вторая Бездна переполнена душами тех, кто несет кару за гордыню, высокомерие, надменность, зависть, неблагодарность, скуку или лень. Это зловонное, топкое болото, переполненное мерзкой жижей. Гордецы и завистники, высокомерные и надменные, одержимые гневом, бесконечной злобой и страхом - яростно дерутся в этом месиве, безжалостно топча по дну, коим являются души неблагодарных и скучающих. Рвут друг друга ногтями и зубами, топят в болоте, нападая и отбиваясь, не имея сил ни вздохнуть ни передохнуть, и безумие это длится вечность, заполненную злобой, гневом, болью и страхом - в воздаяние за прожитую жизнь.

Четвертая Бездна раскалена докрасна, и в скалы ее закованы вниз головой те, кто вершил несправедливость. Неправедные судьи, нечистые священнослужители,   мздоимцы, те, кто преступал законы божеские и человеческие по осознанному желанию сея вокруг себя несчастья, нищету и обиды - томятся здесь от неподвижности, духоты и жара раскаленных скал, и вопят от непрерывной боли, которую причиняет, медленно струящийся по скалам жидкий огонь. Но ни сгореть, ни даже умереть в Безднах не дано, и всякая пытка длится вечность.

В Шестой Бездне царит бездне царят не боль и ужас - а тоска, безнадежность, и бездумный, животный страх. Колдуны, еретики, лжепророки, ведьмы и гадатели бродят тут в липком тумане, со свернутой назад головой, так, что рыдания их орошают слезами не грудь, а спину. Пораженные немотой, не видя - куда идут, не имея возможности позвать на помощь, или взмолиться о милосердии, они бродят и беззвучно воют в темноту, не видя ни конца ни края этим блужданиям во мраке и холоде. 

Восьмая Бездна - заполнена кипящей смолой, над которой носятся черные призраки с чудовищными баграми. Прелюбодеи и прелюбодейки кипят в этой смоле, надрываясь от криков безумной боли, задыхаясь, свариваясь заживо, но не в силах умереть повторно, а в тех, кто смеет высунуться - призраки вонзают свои багры, и загоняют обратно. Смола черна как их грех, источаемый ею удушающий запах подобен боли, которую причиняло их прелюбодеяние, а багры остры, как воздаяние, коего они не получили за свои дела при жизни.

В Десятой Бездне - предатели, клятвопреступники, изменившие своему долгу - лежат в раскаленных докрасна открытых могилах, прикованные ледяными цепями, а над могилами витают видения тех - кого они предали, кому изменили, кого погубили своей изменой. Невыносимая пытка болью длится вечность, и до хрипоты кричат души из своих могил о своем раскаянии, но только видения не умеют слышать.

Одиннадцатая бездна - бездонная пропасть кипящей крови. За убийства, изнасилования, за инцест - варятся здесь и кипят души, которые не в силах даже позвать на помощь, ибо тех, кто вынырнет - хватают за волосы, и топят призрачные тени крылатых женщин, с бритвенно-острыми когтями.  На вопли они отвечают безжалостным хохотом, и не ведают пощады так же, как сами грешники не ведали ее при жизни. Наказание длится столько - сколько прожили бы те жертвы, не свершись над ними злодеяния, но каждое мгновение этих отнятых у жертв лет - тянется для наказуемого - вечность.

Двенадцатая Бездна - Бездна Льда, бездонная и бесконечная, заполненная вечным холодом и льдом, вымораживающим души и обжигающим хуже огня. Предательство доверившихся - страшнейшее преступление из всех возможных - пролившие родную кровь, нарушившие законы гостеприимства, предавшие, обманувшие или отнявшие жизнь у тех, кто им доверял, и не ожидал удара - вмерзают в лед, кто по колено, кто по пояс, кто по горло, вечно терзаясь, заползающим в душу холодом, медленным, безжалостным и бесконечным.  

Боль причиняемая льдом сохраняет душе способность мыслить, чувствововать и соображать, лед сковывает, замораживает в своих несокрушимых объятиях, и медленно, неотвратимо поглощает все более и более.  

Здесь витают жуткие безглазые призраки, леденящее прикосновение которых выпивает из жертв все живое, кроме осознания бесконечной тщеты, и муки, не оставляя ничего, кроме свершенного ими преступления. Где-то во тьме слышен вой страшных Бист Вилах - стражей этой последней бездны.

Души мучимых здесь бесконечно видят пролитую ими кровь, глаза своих жертв, в липком тумане надо льдом им чудятся призрачные тени тех, кого они предали, они бьются в ледяной ловушке, и кричат, кричат до хрипоты о своем раскаянии, взывая к своим жертвам о прощении, ибо у Бездны Льда - нет срока наказания, и лишь жертва такого преступления может освободить своего бывшего палача, ходатайствовав за него перед богами. Но стоны и крики бесполезны - жертвы их не слышат, и видения возникающие во мраке - лишь видения, безответные и молчаливые.  

Нет страшнее этой бездонной ледяной бездны. И даже если спустя вечность - жертва отыщет своего палача и простит его - в новом воплощении проклятие Льда не отпустит его, и будет перерождаться с ним вновь и вновь, пока не свершится полное перерождение и истинное, искреннее искупление свершившей этот страшный грех души.

Лишь пройдя Двенадцать Бездн - душа, искупившая прежние прегрешения, может переродиться вновь. В отличие от обитателей Небес, имеющих право выбирать - прошедшие Бездны - не вольны в выборе и лишь богам ведомо - в какое тело - человека ли или животного она воплотится. 

 

И друиды Леса и Камня, и дестуры Двенадцати сходятся в одном. Воплощаясь в теле человека с самого его рождения - душа теряет память о своих предыдущих воплощениях, тогда как вселиться в тело животного душа может не только при его рождении, но и в любом его возрасте, и при этом - сохраняет какие-то остатки памяти о себе, прошлом.

Верно ли это, или это лишь гипотезы, основанные на том удивительно разумном поведении животных, с которым часто встречаются люди - неведомо.

Но верно, бесспорно то, что ни один поступок - добрый или злой - не остается безнаказанным или не награжденным.

В этой жизни, или в следующей, на этом ли свете или на том, рано или поздно - всем и за все придется держать ответ.

Ибо таков закон мироздания, в котором ничто и никогда не свершается окончательно, и не остается без последствий.

скалы.jpg